Мутное набухание сердечной мышцы. Повидимому, пуля находилась в полости гортани с момента ранения и была подвижна, суживая время от времени просвет гортани. Рентгенограммы пе было сделано. Разумеется, приведенные выше примеры отнюдь не исчерпывают казуистики редкой локализации инородных тел за время Великой Отечественной воины. Они показывают, что при диагностике инородных тел и выяснении их местоположения иногда приходится затрачивать много усилий и времени.

В 2 случаях можно было видеть образование милиарных абсцессов в адвентиции и в средней оболочке. Очевидно, в этих случаях инфекция проникла из vasa vasorum. Это тем более вероятно, что воспалительных изменений в окружающей ткани в этих случаях не наблюдалось. Е. А. Кишкйна считает, что можно себе представить две возможности образования тромбофлебитов: 1) чаще встречающееся вторичное инфицирование тромба из кровяного русла и развитие флебита; 2) реже встречающееся инфицирование тромба из vasa vasorum. Подтверждением гематогенной природы тромбофлебитов, по Е. А. Кишкиной, являются поражения сосудов вне ачага ранения — 58 случаев из 194.

Часто встречались обширные по протяженности тромбофлебиты с вовлечением в процесс подвздошных и нижней полой вен. Однако это большое поражение сосудов обычно не сопровождалось массовым метастазированием. На основании данных гистологического исследования части своих случаев Е. А. Кишкина возражает против утверждения, что образующийся из первичного очага тромбофлебит является источником метастазирования. Она не согласна также и с тем, что обычно развитие этих -тромбофлебитов связывают с распространением воспалительного процесса из окружающих тканей на сосудистую стенку с последующим тромбозом.

Небольшое количество (1,6% ко всем ранениям уретры) раненых, поступивших в тыловой госпиталь в поздние сроки после ранения, страдали пиэлонефритами и пионефрозами. Лечение проводилось хирургическое, причем иногда ввиду крайней тяжести состояния раненых при их поступлении приходилось ограничиваться лишь нефростомией. Довольно частым осложнением ранений уретры являлись травмати ческие сви щ и, которые наблюдались в 24,0% к общему числу повре ждений мочеиспускательного канала.

Из применявшихся повторных вмешательств на промежуточных этапах и в госпитале глубокого тыла преобладали операции по Вишневскому (43,0%), по Кольцову (17,0%), форсированные расширения (15,0%). В меньшем числе производились операции Соловова, различные вмешательства при комбинации стриктур с уретральными свищами. Наряду с указанными выше причинами образования рецидивов, необходимо учесть, с одной стороны, особенности травмы (локализация разрывов, величина дефекта стенок и т. д.), с другой — слишком поздние сроки первичного вмешательства на мочеиспускательном канале. Так, например, только 8,5% раненых оперировались в первые 2 меехцз после ранения, от 2 до 5 месяцев —• 39,5%, от5 до 8 месяцев — 28,0%, от 8 месяцев до года — 13,5% и, наконец, от 1 года до 2 лет — 10,5%.

Следует отметить, что при относительно легких повреждениях уретры стриктуры или совсем не образовывались, или они были выражены настолько незначительно, что нескольких сеансов бужирования (иногда и на промежуточных этапах) было достаточно, чтобы ликвидировать это осложнение без операции, что и наблюдалось в 19,0% всех сужений мочеиспускательного канала. В 56,0% стриктур уретры была произведена лишь однократная восстановительная операция, после чего каких-либо рецидивов, требовавших повторного хирургического вмешательства, не наблюдалось, при условии, что раненые, перенесшие операцию тоннелизации или восстановления уретры ио Вишневскому, периодически подвергались бужированию.

Отведение мочи путем надлобкового сечения мочевого пузыря, произ водившееся на передовом этапе эвакуации, способствовало наиболее быстрому заживлению дефекта висячего отдела уретры без образования губовидного свища. Если таковой и возникал, то подчас простым отделением слизистой уретры удавалось довольно легко восстановить целост Течение ранений мошоночного отдела уретры проходило значительно тяжелее. Имбибиция кровью рыхлой клетчатки мошонки с одновременным затеканием мочи, скапливавшейся в образовавшихся полостях и карманах, вела к резкому отеку мошонки, исчезновению ее складчатости и последую щему некрозу клетчатки, нагноению гематомы и образованию флегмоны.

Больной выписан через 2 месяца после операции в хорошем общем состоянии, с нормальной температурой, полностью зарубцевавшимися послеоперацион ными ранами, но с умеренными дизурическими явлениями. Выраженная острая флегмона тазовой клетчатки обычно развивалась к тому времени, когда раненый поступал в тыловые лечебные учреждения. В отличяе от учреждений войскового и армейского района, здесь в полной мере использовались все возможные специальные диагностические приемы и, в частности, цистоскопия.

Всюду при рентгенографии обнаруживался небольшой металлический осколок, проицировавшийся па фоне мочевого пузыря, а при цистоскопии -— воспалительные изменения в области правой стенки мочевого пузыря. Оперативные вмешательства не предпринимались, проводилось консервативное лечение. В 1944 г. больной поступил в урологическую клинику с резкими дизурическими явлениями, пиурией и болями в крестцовой области, но в хорошем общем состоянии при нормальной температуре.

Осложнение протекало весьма длительно, в течение многих месяцев, и поэтому, как правило, наблюдалось лишь в тыловых учреждениях. Временные обострения воспалительного процесса сменялись периодами затиший. Общее состояние раненых оставалось вполне удовлетворительным; температура, исключая периоды обострений, была нормальной или иногда субфебрильной. : Ведущими местными симптомами являлись различные по интенсивности и локализации боли в глубине таза, усиливавшиеся в периоды обострений. Дизурические явления и патологические элементы в моче (лейкоциты, эритроциты) являлись лишь частным проявлением обычно сопутствовавшего осложнению хронического цистита.